Юрий Панюшкин
Я рос так, как мне полагалось, -
В семействе своем барчуком,
А рядом она распускалась
Скромнейшим, поверьте, цветком...
За дамами высшего света
Я был поволочься не прочь,
Но видел (как странно) при этом
Марусю - кухаркину дочь.
Росло наважденье, тревожа,
И вот, как в романе, точь-в-точь,
Мне как-то шепнула - "Сережа!" -
Маруся, кухаркина дочь.
Но жизнь нас, по многим причинам,
Поставила с разных сторон,
Когда их Октябрь не принял
Моих офицерских погон.
Нас белою контрой крестили -
От малого до старика,
И долго мы воду мутили,
Пока не попали в ЧК.
И вот на проклятой Лубянке
Я, как наваждение, прочь
Гоню, но в потертой кожанке (о, Боже!)
Маруся - кухаркина дочь...
- Мария, что все это значит?
А, впрочем, какой разговор...
Есть шанс у меня, не иначе, -
Ведь я Вас лю |
